Как человек стал великаном

Маршак Илья Яковлевич

О дворце халифа и лавке книготорговца

III - Глава третья

В длинном списке знаменитейших городов мира появляется новое имя: Багдад.

Кто не читал «Тысячу и одну ночь»? Кто не слышал о дворцах халифа?

Там узорчатые колонны и арки легки, как мираж в пустыне. Там рука художника отняла у камня его неподвижность и тяжесть. Там вода фонтанов падает в белые чаши, и сразу не скажешь, то вода ли стоит неподвижно или мрамор струится. Все стены, все потолки — словно лепной ковер, где с причудливыми узорами сплетены изречения из корана. Эти арабские письмена затейливы, как узоры-арабески. И рядом с ними арабески кажутся письменами еще не разгаданного языка.

О чем говорят изречения? Они восхваляют Аллаха и Магомета, они прославляют дворец халифов: он прекраснее всех жилищ человеческих.

Есть ли большее чудо на свете, чем этот дворец?

Выйдите из дворца и разыщите на багдадских улицах лавку книготорговца Надима.

Вы с трудом разглядите хозяина в глубине лавки, среди множества книг, грудами лежащих на полу.

С виду здесь нет никакого богатства. Эти книги сделаны не из дорогого пергамента и не из египетского папируса, а из дешевой бумаги, изобретенной китайцами.

Тут много бумаги и много пыли. И все-таки здесь больше чудес, чем во дворце халифа.

Хозяин учтиво спрашивает вас, какая книга вам нужна. Он предлагает вам просмотреть «Фихрист» — каталог, который им составлен. Это длинный список книг, изданных на арабском языке. Тут и персидские поэмы, и произведения греческих философов, и ученые трактаты индусов.

Что вас интересует? Индийская наука математика? Или «джаграфия» — наука о народах и странах? Или, может быть, история пророков и царей?

Вот обширный труд Табари, излагающий историю мира. Здесь вы прочтете о великих людях всех народов и стран: о еврейском пророке Моисее, о великом завоевателе Александре, о царе Кире и об императоре Августе.

Вот другие исторические сочинения, такие же правдивые и точные. Автор всегда указывает, от кого он узнал то, что сообщает. На первой же странице написано: «Рассказал мне такой-то. Он сказал: рассказал мне такой-то. Он сказал: я...» И дальше идет рассказ о событии со слов очевидца.

Если вы ищете мудрости, вот книга Шахристани, ученого перса Он повествует обо всех верах, обо всех учениях «без ненависти к одному и без пристрастия к другому».

Вы хотите знать, как устроены земля и небо. Вот «Альмагест» — шестнадцать томов сочинений Птолемея, переведенных на арабский язык.

Во дворце халифа вы увидите только то, что есть во дворце халифа. А в этой полутемной, пыльной лавке книготорговца Надима вы найдете все, что есть в мире — от далеких звезд до морских глубин.

Здесь собрана мудрость многих веков и многих поколений. Эти богатства труднее было добыть, чем мрамор и жемчуг.

Недаром халифы говорят: «Чернила ученого так же достойны уважения, как кровь мученика».

Правда, не всегда халифы понимали, как драгоценна книга. Рассказывают, что халиф Омар нашел в Персии множество книг. Его полководец спросил, что сделать с книгами: разделить ли их вместе с другой добычей среди правоверных?

Омар ответил: «Если в этих книгах говорится то, что есть в коране, то они бесполезны. Если же в них говорится что-нибудь другое, то они вредны. Поэтому и в том и в другом случае их надо сжечь».

Некоторые думают, что это было не в Персии, а в Александрии. Александрийские библиотеки горели много раз: их жгли легионеры Цезаря, их жгли христиане с благословения патриарха Феофила. И когда арабы завоевали Александрию, они сожгли то, что оставили другие.

Может быть, так оно и было. Но эти времена давно прошли. Арабы уважают науку и позволяют каждому верить и думать, как он хочет. Везде в городах халифата — в Дамаске, в Багдаде, в Бухаре, в Ургенче — ученые люди: арабы и персы, хорезмийцы и евреи — свободно изучают природу, свободно ведут споры о том, как возник и как устроен мир.

Идут века — девятый, десятый, одиннадцатый...

Арабский халифат распадается на множество государств. Но это не мешает ученым продолжать свое дело. Они чувствуют себя гражданами мира, где бы они ни были — в Кордове или Бухаре, в Багдаде или Ургенче. Каждый князь, каждый эмир стремится привлечь к своему двору знаменитых ученых и писателей. Школа, библиотека, обсерватория лучше украшают города, чем самый богатый дворец. Даже византийские императоры приглашают в Константинополь ученых, прославившихся при дворе халифа.

Далеко среди песков Средней Азии — в Гургандже — люци изучают звезды и читают книги о вселенной.

Сейчас от Ургенча тех времен остался только уходящий в небо минарет посреди безлюдной пустыни. А тогда это был большой и цветущий город, столица царей — хорезмшахов, объединявших под своей властью и Среднюю Азию и Иран.

Отсюда, из Хорезма, путешественник Аль-Бируни отправляется в Индию, чтобы изучить эту страну, полную тайн.

Он — чужеземец, он исповедует веру врагов Индии, завоевавших ее северные области. Он верит, что «нет бога, кроме бога». А в Индии богов больше, чем людей. Он отвергает поклонение идолам... А в Индии целые утесы превращены в статуи Будды и сотни танцовщиц день и ночь пляшут в храме вокруг пляшущего четверорукого Шивы.

И все-таки индусы встречают Аль-Бируни с почетом. Брамины посвящают его в свое учение как брата по науке.

Вернувшись домой, он пишет книгу, в которой с уважением рассказывает о чужих обычаях, о странных для него верованиях и понятиях индусов...

Изгнанная с Запада, наука совершает победное шествие по Востоку. Сочинения греческих ученых переходят со свитка на свиток, с языка на язык.

Аристотель завоевывает Восток, но не мечом, как Александр, а пером.

«Альмагест» Птолемея проникает через Сирию, Иран и Хорезм в Индию. В трактате египетского ученого Ибн-Аль-Ха-тайма греческая геометрия встречается с индийской алгеброй. Арабские математики знают и грека Архимеда и индуса Арьябхатта.

С Востока стремится обратный поток. Через страны арабов идут в Европу индийские цифры. В дороге они меняют название, их называют арабскими. И ученый монах Герберт — первый в Европе — записывает числа по индийскому способу и считает на индийской счетной доске.

От китайцев к арабам и от арабов к европейцам идут изобретения: магнитная стрелка, бумага. Итальянские корабельщики находят в море дорогу, советуясь с компасом. Они протыкают магнитной иглой соломинку, так что получается крест. Этот крест они кладут в чашу, на поверхность воды. Стрелка сама поворачивается, указывая на юг и на север.

Итальянские переписчики впервые пишут не на пергаменте, а на бумаге, привезенной из Сирии.

Ручьи и потоки человеческой мысли начинают собираться в океан единой мировой науки.

Сколько у мысли преград на пути! Тут и естественные преграды: различие в языке, в обычаях, в привычных понятиях. Тут и искусственные преграды, которые воздвигает нетерпимость,

Но когда у мысли есть смелые защитники, она обходит все препятствия или пробивается сквозь них, словно река, стремящаяся к океану.

И снова человек на пороге великих открытий.

Задолго до Магеллана сириец Абульфеда доказывает, что путешественник, обошедший землю, должен отстать от календаря или опередить его на сутки, смотря по тому, в какую сторону он идет.

Задолго до Коперника таджикский ученый Аль-Бируни заявляет, что вращение Земли вокруг солнца не противоречит звездным таблицам.

Говорили, что в награду за эти таблицы, которые он составил, султан послал ему в дар слона, нагруженного серебром. Но ученый вернул дар казне: ему не нужно серебро, у него есть высшее богатство — знание.

Другой ученый — Аль-Газен — измеряет высоту воздушного океана до границ сумерек. Он наблюдает, как опускается солнце за горизонтом. Вот оно уже скрылось, но его лучи еще продолжают освещать воздух над землей.

С песочными часами в руках Аль-Газен измеряет время, определяет астрономическими приборами путь Солнца. И после долгих вычислений находит, что до границ сумерек 52 тысячи шагов. Это не намного меньше высоты, вычисленной учеными наших дней.

Пока одни измеряют глубину воздушного океана и определяют пути планет, другие странствуют по Малому миру.

Они хорошо знают Аристотеля. Они читали сочинения александрийских ученых. Они знают, что все вещи на свете превращаются одна в другую. Но если так, то нельзя ли превратить медь в золото? В недрах земли золото создается веками. Так неужели искусство человека не может заставить его возникнуть в несколько часов?

Арабские алхимики ищут ответа на этот вопрос в папирусах александрийских ученых. По преданию, эти книги написал не смертный человек, а египетский бог Тот, которого греки именуют Гермесом Трижды Величайшим. По имени Гермеса книги называются «герметическими». Они наглухо закрыты для непосвященных.

Вот одна из них: «Как сделать солнце».

«Как все вещи возникают из одного, так все вещи рождены из единой вещи. Ее отец — Солнце, ее мать — Луна. Ветер нес ее в своем чреве. Земля была ее кормилицей. Отдели земное от огненного, подобное дыму от плотного, и ты получишь славнейшее в мире...»

Простые, неученые люди тщетно ломают голову над этой загадкой.

Но посвященные знают: Солнце — это золото, серебро — это Луна, Сатурн — это свинец, Меркурий — ртуть.

И вот арабские ученые повторяют опыты древних александрийских алхимиков. Они плавят, жгут, перегоняют, чтобы добыть золото — Солнце.

Они пробуют сплавлять медь с различными веществами. Некоторые сплавы получаются белыми, другие — желтыми. И людям кажется: еще немного, и медь превратится в серебро или в золото — царя металлов.

Так блуждают они в потемках Малого мира, гоняясь за призраком. Но по пути они находят и настоящий клад. Смешивая и сплавляя все со всем, они открывают азотную и серную кислоту, они находят способ растворять металлы и получать соли, они изучают свойства серы, ртути, мышьяка.

В темных, дымных лабораториях, среди странных сосудов— двугорлых пеликанов и реторт с длинными шеями — рождается настоящая наука — химия.

Люди учатся орудовать мельчайшими частицами, которые не всегда увидишь глазом. Они ставят на пути этих частиц хитрые ловушки — фильтры. Они гонят их, как зверя на охоте, по извилистым путям змеевиков. Они заставляют их выходить из раствора и падать на дно сосудов нежными кристаллами.

Человек снова идет вперед большими шагами.

Кажется, еще немного...

Но и на востоке начинает меркнуть свет. Темными тучами надвигаются со всех сторон вражеские полчища: турки-сельджуки, христианские рыцари.

Все темнее делается вокруг. Все чаще городские площади озаряет пламя костров, на которых сжигают книги.

Но науку не сожжешь.

Гонимая в Багдаде, она находит себе прибежище в Кордове — в Испании. Для науки везде дом, где ее чтут.

Кордовские торговцы книгами еще не забыли те времена, когда халифы за одну только рукопись платили по тысяче золотых динариев.

Далеко на востоке, в Багдаде, отшельник Аль-Газали пишет о тщете знания, о бессилии разума. А в Кордове, в том же XII веке, философ Аверроэс, последователь Аристотеля, смело выступает па защиту науки.

Он доказывает, что высшее счастье не в преклонении перед Непознаваемым, а в гордом стремлении все познать.

Он говорит о едином разуме человечества. Люди умирают, но человечество остается. Век человека недолог: много ли он может узнать за мгновение, пока дышит? Но человечество бессмертно, его разум вечен. Для этого общего разума нет недоступного, нет границ и пределов.

Так человек начинает чувствовать себя каплей в океане, частью великого целого. Великан начинает понимать, что он великан, что он Человек с большой буквы.

Было время, когда человеческая душа была замкнута, сжата в тесных стенах маленького племенного «я». Говорили— «люди», а думали — «египтяне»: кто не египтянин, тот не человек. И вот человек раздвигает стены этого узкого «я». Все чаще и чаще он сознает, что все люди —люди и что вместе они — человечество. Аверроэс понимает, что он не только испанский араб из Кордовы, он — человек...

А века идут.

Вот и владычеству испанских арабов — мавров — приходит конец. Их теснят и изгоняют из Испании христианские рыцари.

Снова древняя наука в опасности. Гибнут, теряются книги греческих философов. Но эти книги снова находят защитников.

В Испании, в Провансе, в южной Италии еврейские врачи, астрономы, философы переводят с арабского языка на еврейский и на латинский Аристотеля и Аверроэса, Эвклида и Птолемея.

Еврейского ученого Иуду ибн-Тиббона называют «отцом переводчиков».

Его сын Самуил, врач и философ, переводит «Метеорологию» Аристотеля.

Его внук Моисей, врач и писатель, переводит «Элементы» Эвклида, сочинения Аверроэса и таджикского ученого Авиценны.

Его правнук Яков, которого христиане называют Дон Профиат Тиббон, читает астрономию на медицинском факультете в Монпелье и одновременно переводит Эвклида.

Для этих потомственных переводчиков и ученых нет ничего дороже книг. Когда надо разыскать древнюю рукопись, они готовы отправиться в самое далекое путешествие. Моисей ибн-Тиббон плывет на корабле из Марселя в Александрию, где еще можно найти древние папирусы. И в пути он не теряет время даром: он составляет словарь философских слов.

Родоначальник семьи Иуда ибн-Тиббон пишет завещание своему сыну Самуилу. Он оставляет ему не сундуки с золотом, а книги.

«Я собрал,— пишет он,— большую библиотеку. Держи ее в порядке. Приготовь список книг каждого шкафа и поставь каждую книгу в надлежащий шкаф. Прикрывай полки красивыми занавесками, охраняй книги от воды с потолка, от мышей, от всякого вреда, ибо они — твое лучшее сокровище, твой лучший друг. Библиотека, уставленная книжными шкафами, приятнее для глаз ученого, чем самый прекрасный сад».

Мы не знаем, что стало с библиотекой ибн-Тиббона.

Может быть, уже давно нет этих книг, которые их владелец просил так бережно хранить.

Но такие люди, как Тиббон, сделали свое дело. Они сохранили древнюю мудрость и передали ее дальше.

Переходя с папируса на пергамент, с греческого языка на арабский, с арабского на еврейский, с еврейского на латинский, наука кружным путем возвращалась обратно на Запад.

Случалось, что греческих ученых на Западе принимали за арабов. Архимеда называли на арабский лад «Архименидом», потому что его книги пришли в Европу не прямо из Греции, а кружным путем — из арабских стран...

Так люди спасали науку, передавая ее из рук в руки, как самое дорогое.

Оставьте комментарий!

grin LOL cheese smile wink smirk rolleyes confused surprised big surprise tongue laugh tongue rolleye tongue wink raspberry blank stare long face ohh grrr gulp oh oh downer red face sick shut eye hmmm mad angry zipper kiss shock cool smile cool smirk cool grin cool hmm cool mad cool cheese vampire snake excaim question

Используйте нормальные имена. Ваш комментарий будет опубликован после проверки.

Вы можете войти под своим логином или зарегистрироваться на сайте.

(обязательно)