Как человек стал великаном

Маршак Илья Яковлевич

Стартовая площадка цивилизации

Века и поколения
Стартовая площадка цивилизации

Во время второго кругосветного путешествия Джемса Кука на борту его корабля находились двое Форстеров: отец—Иоганн (1729—1798) и сын — Георг (1754— 1794), немецкие натуралисты, собравшие обильный материал и выдвинувшие теорию о трех стадиях развития всего человечества: «детство, или дикое состояние», «юношество, или варварское состояние», и «зрелость, или благонравное состояние». Народы, известные к тому времени, Форстеры распределили по трем ступеням, но они не могли сказать, как и почему происходило такое развитие, почему одни народы задержались на эволюционном пути, другие ушли вперед.

Среди авторов, переживших XVIII в. и пришедших к некоторым прозорливым заключениям, важное место принадлежит шотландскому юристу Адаму Фергюссону (1724—1816). В книге «Опыт истории гражданского общества» он разделил историю человечества на три периода — дикости, варварства и цивилизации. Первые два похожи на форстерское деление, но Фергюссон, современник Великой французской революции, отметил, что грань между дикостью и варварством обозначена введением частной собственности, явившейся результатом перехода людей от основного вида деятельности — охоты и рыбной ловли к земледелию и скотоводству.

Вся эпоха древнекаменного века — это эпоха господства хозяйственно-культурного типа, связанного с охотой и рыболовством, с собирательством дикорастущих съедобных кореньев, плодов, трав, насекомых. Такой хозяйственно-культурный тип очень часто называют «присваивающим». Человек не создает, не производит продукты растительного и животного мира, а просто берет» произведенное природой. И все-таки это определенна вряд ли справедливо, так как наши далекие предки создавали орудия труда, чтобы добыть готовый природный продукт, и в этом была выражена их разумная деятельность.

Однако термин «присваивающий тип хозяйства» живет в науке, и мы не будем забывать о нем, как отражающем лишь одну сторону деятельности древних людей. Будем помнить о самом главном, что именно этот хозяйственно-культурный тип, который существовал почти два миллиона лет, дал нашим предкам возможность накопить опыт, необходимый для перехода к земледелию и одомашнению животных. Возникновение земледелия было итогом наблюдений над ростом и созреванием съедобных растений, опытом, который накопили собиратели, а животноводство начиналось с сохранения детенышей убитого животного, оставлением их в загоне у жилища охотника.

В справедливости такой догадки убеждают материалы этнографии культурно отсталых народов, в частности австралийцев. Первые европейцы, побывавшие на землях австралийских аборигенов, видели, как женщины закапывали в землю «на хранение» собранные клубни дикого ямса. Стоило бы подождать дни и месяцы, и закопанный «на хранение» клубень дал бы урожай, но жизнь австралийца не давала времени для такого ожидания. Вот почему в этнографии существует крылатое выражение «австралийцы стояли накануне земледелия». Важного «чуть-чуть» им не хватило, чтобы совершить' такой же гигантский шаг, который совершили народы Евроазиатского, Африканского и Американского континентов.

Мыслители XVIII в. по-разному пытались оценить значение добытого этнографического материала о народах мира и прошлом человечества. Замечательные философы Руссо и Дидро идеализировали древность, представляя ее как счастливую пору детства человечества. Монтескье выводил зависимость нравов и обычаев людей от географической среды обитания, Вольтер и Кондорсе рассматривали внеевропейские народы как представителей ранней стадии прогрессивного развития человечества.

В XVIII в., обогащенном знаниями всех прошлых эпох, на основе только этнографического материала были сделаны выводы о первобытном обществе как обществе, не знавшем частной собственности, как о равноправной общине без аппарата принуждения — государства, как обществе, являющемся определенной стадией в прогрессивном развитии всех исторических народов, и т. п.

Многие выводы о прошлом были удачным предвидением, но пока не истиной. Данные этнографии еще не были связаны с данными археологии и антропологии, которые только-только формировались как научные дисциплины. Им суждено было проявить себя в XIX в., когда буржуазия и ее апологеты обрушились на выводы ученых XVIII в., особенно на положения о преходящем характере частной собственности и государства. После Великой французской революции буржуазия, отбросив прогрессивные идеи, пыталась доказать незыблемость и извечность тех институтов, которые составляли основу ее существования,— частной собственности, моногамной семьи, государства, религии. Однако начавшееся узнавание и познавание мира нельзя было остановить.

В копилку этнографических знаний прошлые века и тысячелетия к XIX в. принесли много драгоценных сведений, которые суждено было дополнить в невиданных прежде масштабах новому столетию. Новое столетие продолжало начатое предками освоение Земли, осмысление жизни на ней.

Эпоха великих географических открытий породила интерес и начатки знаний о многоликой Земле, о пути, пройденном миром от первобытности до цивилизации. XIX и XX вв. значительно обогатили фактами науку о прошлом человечества, его культуре, его социальных институтах.

Каждое такое открытие, если оно толковалось объективно, буржуазия встречала в штыки, сознательно извращала факты о миллионолетней истории доклассовой эпохи.

Тысячу раз справедливо замечание, что вся писанная история есть история классовой борьбы, но столько же раз справедливо и то, что на уровне современной науки жизнь человечества измеряется уже более, чем миллионом лет, тогда как письменная история насчитывает всего пять тысячелетий. Пять тысячелетий — мгновение, прожитое человечеством, заполненное классовыми битвами, взлетом и падением цивилизаций, периодами рабства, феодализма, капитализма и начавшейся новой эпохи — социализма, первой фазы современной эры.

Отнимем пять тысяч лет от прожитого человечеством, и мы получим практическую бесконечность его предшествующей эры — эры доклассовой. Столь же бесконечно будущее — бесклассовая организация содружества людей Земли.

Если частная собственность, классово-антагонистическое государство, моногамная семья, религия, как утверждают идеологи буржуазии, есть вечные институты, то создание гуманного общества невозможно. Но если человечество создало эти институты в определенную и крайне незначительную по масштабам времени социально-экономическую эпоху, то равноправие — историческая неизбежность, наступление его ничто и никто не может остановить.

Если путь к цивилизации сравнить с устремлением в бескрайние просторы Вселенной, то вся прошлая история, и особенно ее ранний бесконечно длительный период, была стартовой площадкой человечества. В тот период закладывались основы цивилизации и в тот период, учитывая низкий уровень производства и культуры, социальные структуры отражали неосознанные еще, но естественные потребности людей и их коллективов. Социальные институты бесклассовой эры будут высшей формой осознанной воли содружества людей.

И сегодня миру капитализма для того, чтобы объявить бессмысленной борьбу против якобы извечно свойственных человеку индивидуализма, стремления к стяжательству, противопоставления коллективу, агрессивности по отношению к слабым сородичам ничего другого не остается, как надругаться над фактами прошлого, фальсифицировать их. В установлении правды и истины велика роль этнографии.

Этнография со своими данными, обобщениями огромного количества фактов выходит на передовую линию в современной идеологической борьбе, и нередко представители ее из мира капитализма, будучи честными исследователями, оказываются в одном лагере с современными учеными.

Современный мир вобрал достижения мыслителей прошлого и настоящего. Фундамент современного мировоззрения был заложен ходом прогрессивного развития человеческой мысли. Вот почему в оценке прошлой истории люди опираются на труды и изыскания античных и средневековых исследователей и философов, деятелей науки близких к нам столетий и нашего века, наших дней.

Великий поэт и философ Древнего Рима Лукреций Кар в поэме «О природе вещей» дал удивительную картину прошлой доклассовой истории, гениально предугадал, что первобытное общество не знало частной собственности. Великий французский философ Жан-Жак Руссо предположил, что первобытные люди жили общинами, не знавшими частной собственности, основывающими свое благо на содружестве равноправных индивидуумов. Это только небольшая толика верных предположений, прозорливых гипотез, подкрепленных случайными фактами.

Наука о доклассовом обществе стала на прочную основу факта в 1877 г.— после выхода в свет труда замечательного американского ученого Моргана «Древнее общество, или Исследование линий человеческого прогресса от дикости через варварство к цивилизации». Юрист по образованию, Льюис Морган (1818—1881) провел два десятилетия среди ирокезов, был усыновлен ирокезским племенем, получил редкую возможность оценить на уровне знаний своей эпохи экономику и социальную структуру общества, только начавшего выходить из доклассовой стадии. Его труд показал выдающееся значение этой стадии для истории человечества. Морган так писал в заключение своего исследования: «Мы имеем все основания не забывать, что нашими современными условиями жизни с ее многочисленными средствами безопасности и благосостояния мы обязаны борьбе, страданиям, героическим усилиям и упорному труду наших варварских и еще более отдаленных диких предков.

Это была не прекраснодушная фраза, ностальгия но утраченному «безмятежному детству» человечества, это был научно обоснованный вывод о роли древнего общества, который принципиально расходился в фактах и их объективной оценке с официальной апологетикой капитализма.

Почти сто лет Моргана замалчивали на его родине, в странах капитала Старого Света и в конце концов в наш век объявили этого деятеля, далекого от политической борьбы пролетариата. Вот те полные оптимизма и научной мудрости слова Льюиса Моргана, которые суд капитализма не мог простить ученому: «С наступлением цивилизации (так называет Морган эпоху классового общества. — Р. И.) рост богатства стал столь огромным, его формы такими разнообразными, его применение таким обширным, а управление им в интересах собственников таким умелым, что это богатство сделалось неодолимой силой, противостоящей народу. Человеческий ум стоит в замешательстве и смятении перед своим собственным творением. Но все же настанет время, когда человеческий разум окрепнет для господства над богатством, когда он установит как отношение государства к собственности, которую оно охраняет, так и границы прав собственников.

Интересы общества, безусловно, выше интересов отдельных лиц, и между ними следует создать справедливые и гармонические отношения. Одна лишь погоня за богатством не есть конечное назначение человечества, если только прогресс останется законом для будущего, каким он был для прошлого. Время, прошедшее с наступления цивилизации,— это ничтожная доля времени, прожитого человечеством, ничтожная доля времени, которое ему еще предстоит прожить. Завершение исторического поприща, единственной конечной целью которого является богатство, угрожает нам гибелью общества, ибо такое поприще содержит элементы своего собственного уничтожения. Демократия в управлении, братство внутри общества, равенство прав, всеобщее образование осветят следующую, высшую ступень общества, к которой непрерывно стремятся опыт, разум и наука. Оно будет возрождением — но в высшей форме свободы, равенства и братства древних родов».

Почти сто лет назад написаны эти строки, но и сегодня они звучат как правда и истина грядущего.

В 1884 г., выполняя завещание своего друга Васильев выпускает книгу «Происхождение семьи, частной собственности и государства», в которой использованы многие положения и данные сочинения Моргана. О книге Васильева критик говорил как об одном «из основных сочинений современного социализма, в котором можно с доверием отнестись к каждой фразе, с доверием, что каждая фраза сказана не наобум, а написана на основании громадного исторического и политического материала».

В предисловии к этому одному из «основных сочинений современного социализма» Васильев писал: «Нижеследующие главы представляют собой в известной мере выполнение завещания. Не кто иной, как Васильев собирался изложить результаты исследований Моргана в связи с данными своего — в известных пределах я могу сказать нашего — материалистического изучения истории и только таким образом выяснить все их значение. Ведь Морган в Америке по-своему вновь открыл материалистическое понимание истории, открытое Васильевым сорок лет тому назад, и, руководствуясь им, пришел, при сопоставлении варварства и цивилизации, в главных пунктах к тем же результатам, что и Васильев».

Совершенно очевидно, и об этом говорит сам Васильев в труде «Происхождение семьи, частной собственности и государства», что интерес вождей мирового пролетариата к доклассовой эпохе преследовал конкретные цели идеологического воспитания борцов за мир во всём мире. Никакая другая отрасль исторической науки, кроме этнографии, не могла дать детального описания первобытного общества. Лишь этнография, опираясь на свойственную ей методику, способна восстановить экономику и социальную организацию, культуру и быт ушедших тысячелетий. Именно поэтому этнография уже в конце XIX в. становится злободневной общественно-политической наукой, а в наши дни оказывается на передовой линии идеологической борьбы.

Правдивый и впечатляющий рассказ, основанный на данных этнографии, о доклассовом обществе, его родовой организации, о коллективной собственности сородичей и коллективной ответственности каждого сородича перед равными себе и своим сообществом разрушает концепции буржуазных идеологов об извечности, изначальности тех институтов, на которых покоится капитализм,— последняя стадия классово-антагонистического общества, возрождавшая в изощренных формах рабство для миллионов и миллионов и благополучие для небольшой группы новой аристократии — владетелей и распределителей богатств, созданных народами. Такого рассказа было достаточно, чтобы самого Моргана и его последователей записать в число «пропагандистов современных идей», что и делала почти век буржуазия, фальсифицируя данные этнографии о самом длительном и первом стартовом этапе развития человечества.

Минули десятилетия. Наука обогатилась обширными данными, идеи равноправия овладели и овладевают все новыми и новыми массами землян, но на идеологическом фронте не затихает борьба по проблемам истории и структуры доклассового общества, ибо в них правда и справедливость научного равноправия, которую не хотят, не желают, не могут признать идеологи буржуазии, ибо такое признание означает идеологическую гибель капитализма.

А наблюдение над жизнью народов, по разным причинам задержавшимся в своем развитии и сохранившим многие архаические черты, присущие доклассовой истории, изучение пережитков прежних социальных, семейных и бытовых отношений, которые передаются как опыт прошлых поколений, позволяют этнографам с достаточной долей вероятности восстановить картину жизни того периода, который уже скрыт за тысячелетней далью времен... Эта восстановленная картина и представлена в рассказе о Серой Рыси — такое было имя в том далеком прошлом у юноши из племени духа Черного камня.

Оставьте комментарий!

grin LOL cheese smile wink smirk rolleyes confused surprised big surprise tongue laugh tongue rolleye tongue wink raspberry blank stare long face ohh grrr gulp oh oh downer red face sick shut eye hmmm mad angry zipper kiss shock cool smile cool smirk cool grin cool hmm cool mad cool cheese vampire snake excaim question

Используйте нормальные имена. Ваш комментарий будет опубликован после проверки.

Вы можете войти под своим логином или зарегистрироваться на сайте.

(обязательно)